![]() |
![]() |
#1 |
Местный
|
![]() водка, церковь и кинематограф
л. троцкий. два больших факта наложили новую печать на рабочий быт: восьмичасовой рабочий день и прекращение торговли водкой. ликвидация водочной монополии, будучи вызвана войной, предшествовала революции. война требовала таких неисчислимых средств, что царизм мог отказаться от питейного дохода, как от безделицы: миллиардом больше, миллиардом меньше, - разница невелика. революция унаследовала ликвидацию водочной монополии, как факт, и усыновила этот факт, но уже по соображениям глубокого принципиального характера. только с завоевания власти рабочим классом, который становится сознательным строителем нового хозяйства, государственная борьба с алкоголизмом - культурно-просветительная и запретительная - получает все свое историческое значение. в этом смысле то, по существу побочное, обстоятельство, что "пьяный" бюджет был опрокинут попутно империалистической войной, нисколько не меняет того основного факта, что ликвидация государственного спаивания народа вошла в железный инвентарь завоеваний революции. развить, укрепить, организовать, довести до конца антиалкогольный режим в стране возрождающегося труда - такова наша задача. и хозяйственные наши и культурные успехи будут идти параллельно с уменьшением числа "градусов". тут уступок быть не может. что касается восьмичасового рабочего дня, то он является уже прямым завоеванием революции, одним из важнейших. сам по себе уже, как факт, восьмичасовой рабочий день вносит радикальную перемену в жизнь рабочего, освобождая две трети суток от фабричного труда. это создает основу для коренных изменений быта, для развития культурности, для общественного воспитания и пр., но только основу. чем правильнее будет использовано государством рабочее время, тем лучше, полнее, содержательнее сможет быть обставлена вся жизнь рабочего. в том и состоит ведь, как уже сказано, основной смысл октябрьского переворота, что хозяйственные успехи каждого рабочего автоматически означают материальный и культурный подъем рабочего класса в целом. "восемь часов для труда, восемь для сна, восемь свободных", - гласит старая формула рабочего движения. в наших условиях она получает совершенно новое содержание: чем производительнее использованы восемь часов труда, тем лучше, чище, гигиеничнее могут быть обставлены восемь часов сна, тем содержательнее, культурнее - восемь часов свободных. вопрос о развлечениях получает в этой связи огромное культурно-воспитательное значение. характер ребенка обнаруживается и формируется в игре. характер взрослого человека ярче всего высказывается в играх и развлечениях. но и в формировании характера целого класса, - если это класс молодой и идущий вперед, как пролетариат, - развлечение и игра могут занять выдающееся место. великий французский утопист фурье*9 - в противовес христианскому аскетизму и подавлению природы - строил свои фаланстеры (коммуны будущего) на правильном и разумном использовании и сочетании человеческих инстинктов и страстей. это мысль глубокая. рабочее государство не есть ни духовный орден, ни монастырь. мы берем людей такими, какими их создала природа, и какими их отчасти воспитало, отчасти искалечило старое общество. мы ищем точек опоры в этом живом человеческом материале для приложения нашего партийного и революционно-государственного рычага. стремление развлечься, рассеяться, поглазеть и посмеяться есть законнейшее стремление человеческой природы. мы можем и должны давать этой потребности удовлетворение все более высокого художественного качества и в то же время сделать развлечение орудием коллективного воспитания, без педагогического опекунства, без назойливого направления на путь истины. важнейшим, далеко превосходящим все другие, орудием в этой области может явиться в настоящее время кинематограф. это поразительное зрелищное новшество врезалось в жизнь человечества с невиданной еще в прошлом победоносной быстротой. в обиходе капиталистических городов кинематограф сейчас такая же составная часть жизни, как баня, пивная, церковь и другие необходимые учреждения, похвальные и непохвальные. страсть к кинематографу имеет в основе своей стремление отвлечься, увидеть нечто новое, небывалое, посмеяться и даже поплакать, но не над собственными злоключениями, а над чужими. всем этим потребностям кинематограф дает удовлетворение наиболее непосредственное, зрительное, образное, совсем живое, не требуя от зрителя почти ничего, даже простой грамотности. отсюда такая благодарная любовь зрителя к кинематографу, неистощимому источнику впечатлений и переживаний! вот где точка - и не точка, а огромная площадь - для приложения воспитательно-социалистических усилий. то, что мы до сих пор, т.-е. за эти почти шесть лет, не овладели кинематографом, показывает, до какой степени мы косолапы, некультурны, чтобы не сказать: прямо-таки тупоумны. это орудие, которое само просится в руки: лучший инструмент пропаганды - технической, культурной, производственной, антиалкогольной, санитарной, политической - какой угодно, пропаганды общедоступной, привлекательной, врезывающейся в память, и - возможная доходная статья. привлекая и развлекая, кинематограф уже тем самым конкурирует с пивной и с кабаком. я не знаю, чего сейчас больше в париже или нью-йорке: пивных или кинематографов? и какие из этих предприятий дают больше дохода? но ясно, что кинематограф соперничает прежде всего с кабаком в вопросе о том, как и чем заполнить восемь свободных часов. можем ли мы овладеть этим несравненным орудием? почему нет? царское правительство создало в несколько лет разветвленную сеть государственных кабаков. на этом деле оно получало до миллиарда золотых рублей дохода в год. почему же рабочее государство не может создать сеть государственных кинематографов, все более и более внедряя этот аппарат развлечения и воспитания в народную жизнь, противопоставляя его алкоголю и превращая его в то же время в доходную статью? осуществимо ли это? почему бы нет? конечно, это нелегко. но это, во всяком случае, естественнее, больше отвечает природе и организаторским силам и способностям рабочего государства, чем, скажем, попытка реставрации... водочного дела*. /* эти строки были уже написаны, когда я в последнем имеющемся в моих руках номере "правды" (от 30 июня) нашел следующую выдержку из присланной в редакцию статьи т. и. гордеева. "кинопромышленность является крайне выгодным коммерческим делом, дающим огромные барыши. при умелом, толковом и деловом подходе кино-монополия может сыграть для оздоровления наших финансов роль, сходную с ролью водочной монополии для царской казны". дальше приводятся у т. гордеева практические соображения о том, как провести кинофикацию советского быта. вот вопрос, который действительно нуждается в серьезной и деловой разработке! л. т. кинематограф соперничает не только с кабаком, но также и с церковью. и это соперничество может стать для церкви роковым, если отделение церкви от социалистического государства мы дополним соединением социалистического государства с кинематографом. религиозности в русском рабочем классе почти нет совершенно. да ее и не было никогда по-настоящему. православная церковь была бытовым обрядом и казенной организацией. проникнуть же глубоко в сознание и связать свои догматы и каноны с внутренними переживаниями народных масс ей не удалось. причина здесь та же: некультурность старой россии, в том числе и ее церкви. оттого, пробуждаясь к культуре, русский рабочий так легко освобождается от своей чисто-внешней бытовой связи с церковью. для крестьянина это, правда, труднее, но не потому, чтобы он глубже, интимнее проникся церковным учением, - этого, конечно, нет и в помине, - а потому, что его косный и однообразный быт тесно связан с косной и однообразной церковной обрядностью. |
![]() |